Небесная «диета» Моше-Рабейну
01.03.13 14:03

Небесная «диета» Моше-Рабейну

В Окупе (ныне — село Окопы в Тернопольской области Украины), родном городе основателя хасидизма рабби Исроэля Баал-Шем-Това, жил богатый еврей по имени рабби Йоэль. Был он талмид-хохом, человек Б?гобоязненный и строго исполняющий заповеди.

Однажды возжелала душа рабби Йоэля выполнить чрезвычайно важную, как сказано в «Шулхан орухе», заповедь, которую которую «Шулхан орух» возлагает на каждого еврея без исключения, — написать Свиток Торы. Исполнить эту мицву он решил в полном объеме. Купил волов, их мясо раздал неимущим, а шкуры были обработаны и выделаны для написания свитка Торы. Затем рабби Йоэль пригласил в Окуп благочестивого и опытного сойфера, который в течение многих месяцев писал Свиток. Ежедневно перед началом работысойфер совершал омовение в микве и лишь затем приступал к своему священному труду…

Когда написание Свитка Торы было завершено, рабби Йоэль решил устроить дома пышное многолюдное торжество, сеудас мицва (трапезу по случаю исполнения заповеди), в соответствии с Ѓалохой. На праздник он пригласил всех уважаемых людей Окупа — раввинов и судей, шойхетов, канторов, богачей и глав общины. Он сам, как было сказано, будучи талмид-хохомом, уединился в своей комнате на несколько дней, чтобы подготовить проповедь, которую намеревался произнести во время трапезы перед почтенным собранием местечка.

Берл, местный водовоз, не был приглашен на торжество. Он не числился ни среди местечковых мудрецов, ни среди почетных горожан, ни среди богачей. Был он простым ремесленником и каждое утро вставал с рассветом, чтобы помолиться в синагоге «Хеврас Теѓилим» (она называлась так потому, что у молящихся в ней был обычай каждое утро после Шахариса читать всю Книгу Теѓилим и лишь затем идти зарабатывать себе на жизнь). Однако когда Берл узнал, что в доме богача рабби Йоэля намечается большое торжество по поводу окончания написания Свитка, то, по простоте душевной, решил, что и он как каждый еврей, любящий Тору, может присутствовать на этом праздновании. Облачившись в субботние одежды, довольный своим внешний видом, Берл явился в дом богача и с природной непосредственностью уселся среди почетных гостей.

Увидев местечкового водовоза среди уважаемых сограждан, рабби Йоэль в гневе закричал: «То, что ты читаешь много псалмов, не дает тебе права считать себя человеком уважаемым и значительным!» Берл понял намек, встал, освободил место и покинул дом богача.

Торжественная трапеза была проведена на самом высоком уровне: кубки из серебра, свечи в дорогих подсвечниках, румяные халы, изысканные вина и всякого рода лакомства. Мужской хор услаждал слух гостей веселыми мелодиями. Гости от всей души предавались радости, пели и танцевали вокруг Свитка Торы. Особенно велико было ликование самого рабби Йоэля, он танцевал, весело подпрыгивая, и лицо его сияло Б?жественным светом. В разгар празднования он произнес свою замечательную проповедь, которая удивительным образом сочетала в себе глубокие знания философии с цитатами из Торы.

Проводив последнего гостя, рабби Йоэль отправился почивать с радостью и легким сердцем. Он воздал хвалу Б?гу за то, что произнесенная им проповедь имела успех, и присутствующие не могли скрыть своего восхищения новизной, с которой он рассказал о заповеди «И теперь напишите себе эту песнь» (Дворим, 31: 19). С этим чувством глубокого удовлетворения он закрыл глаза и погрузился в глубокий сон.

Ангел сновидений приблизился к ложу рабби Йоэля, и ему приснилось, что сильный ветер подхватил его, сорвал с места и забросил в далекие края. Он долго стоял в одиночестве в безмолвной пустыне, оглядываясь по сторонам, и неожиданно увидел большой освещенный дом. Он вошел внутрь и оказался перед столом, за которым сидели евреи со строгими лицами — бейс-дин, еврейский суд. Председательствующий объявил рабби Йоэлю, что он привлечен к суду Торы самолично царем Давидом, сладкоголосым певцом Израиля. Истец встал и сказал: «Я обвиняю тебя в пренебрежительном отношении к моей Книге Псалмов и в том, что ты опозорил Берла перед всей общиной». Вслед за истцом поднялся обвинитель и предложил судьям вынести суровый приговор за содеянное — не возвращать поутру в тело душу рабби Йоэля! Тот с ужасом наблюдал за происходящим, он весь дрожал, язык отказывался служить ему…

Но вдруг рабби Йоэль получил помощь из неожиданного источника: на его защиту встал не кто иной, как Баал-Шем-Тов. Он попытался убедить обвинителя и судей, что предложенное наказание ничего хорошего не принесет: «Напротив, если душа не вернется на свое место, то рабби Йоэль не сможет подтвердить перед общиной высокую духовную силу чтения псалмов». И вновь налетел ветер и перенес рабби Йоэля обратно на его ложе, где он и проснулся, весь в холодном поту от ужаса.

На следующий день, между Минхой и вечерней молитвой, он отправился в синагогу «Хеврас Теѓилим», поднялся на биму и в присутствии всех молящихся попросил прощения у Берла. Евреи были глубоко потрясены его рассказом о сеуде, состоявшейся вчера в его доме, и о том унижении, которому он подверг Берла, и о страшном сне, который он видел этой ночью… С того дня раз и навсегда изменился духовный мир рабби Йоэля. Он перестал кичиться своей эрудицией и ученостью и стал одним из тех, кто каждое утро приходил в синагогу «Хеврас Теѓилим» читать псалмы. Он сидел среди простых ремесленников и вместе с ними прочитывал всю Книгу Теѓилим.

…Когда Моше взошел на Небеса, чтобы получить Тору, он провел там сорок дней и сорок ночей: «И был он там при Г?споде сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел и воды не пил» (Шмойс, 34: 28). Опираясь на этот стих, Талмуд (трактат «Бава меция», 86б) устанавливает, что не разрешается менять обычай того места, куда приходит человек. Так Моше не изменил местные обычаи и вел себя как ангел. И так же на земле вели себя ангелы, которые посетили нашего праотца Авраѓама: они, согласно человеческим обычаям, ели и пили с ним.

Однако такое поведение Моше не соответствует тому, что пишет Рамбам («Мишне-Тора», «Законы клятв», 5: 20): человек не может прожить без еды и питья более чем семь дней, так что тот, кто поклялся ничего не есть в течение более семи дней, дает ложную клятву. Как можно разрешить это противоречие?

Есть три объяснения. Первое: даже во время пребывания Моше на Небесах, он оставался обычным человеком. Его тело требовало еды, питья и сна. Но Б?г творил ежедневное чудо: Моше, вопреки человеческой природе, оставался живым и полностью работоспособным без пищи и воды.

Второе объяснение: это не было чудом, но было естественным событием исключительного свойства. Всходя на гору Синай, Моше пребывал, с одной стороны, в состоянии великой радости, а с другой — в глубокой концентрации, чтобы получить Тору. От радости и осознания важности возложенной на него миссии его ум и духовные силы укрепились до такой степени, что превалировали над физическими потребностями организма. Действительно, тело требовало пищи и отдыха, но Моше не чувствовал потребностей тела, благодаря восторгу от обретения Торы.

Третье объяснение представлено в мидраше «Коѓелес рабо»: когда Моше взошел на гору Синай, его физическая человеческая природа изменилась на ангельскую. Подобно тому, как ангелы не нуждаются в еде и питье, так и Моше тоже не испытывал эти физические потребности, поскольку его тело поднялось, чтобы стать телом ангела небесного. Согласно этому объяснению, он не чувствовал голода, жажды и усталости, вознесенный до того духовного уровня, где эти понятия не существуют.

В соответствии с правилом, которое формулирует Талмуд (трактат «Эрувин», 13б): «И то, и другое есть слова Б?га живого», следует сказать, что эти три объяснения соответствуют каждому из трех восхождений Моше на гору Синай.

Когда Моше взошел в первый раз, чтобы получить первые Скрижали, с ним произошло вечное чудо, позволившее ему обходиться без еды и питья. Поскольку эти Скрижали были чудодейственные — «Деяние Б?жье», «Письмо Б?жье» (Шмойс, 32: 16), то произошло чудо, и его тело не нуждалось в еде и питье. Во второй раз, когда Моше отправился искупать грех золотого тельца, он был до такой степени погружен в молитвы и просьбы о народе Израиля, что не чувствовал потребности своего тела и мог существовать без еды и питья. В третий раз, придя за вторыми Скрижалями, он достиг такого высокого духовного подъема, что стал ангелом, который по природе своей не ест и пьет. И только в третий раз удостоился Моше лучей славы, как сказано: «Лучезарным стало лицо его» (Шмойс, 34: 29), а не после того, как он первый раз сошел с горы по прошествии сорока дней, неся первые Скрижали.

Эти величественные лучи свидетельствуют о физическом очищении, когда на лице Моше отразился свет души. И это очищение произошло только на третий раз, когда тело Моше очистилось до такой степени, что он достиг уровня ангела, «ибо Святой, благословен Он, положил Свою руку на его лицо, как сказано (Шмойс, 33: 22): «И заслоню Моею рукой» (комментарий Раши на стих Шмойс, 34: 29